Кургинян: Самоизмена

[askudashev]

https://vamoisej.livejournal.com/2018/09/27/

vamoisej

September 27th, 10:09

Власть сейчас пытается сделать вид, что общество согласилось с предложенной пенсионной реформой. Она говорит о том, что по-настоящему широкого общественного уличного протеста нет, а «Единая Россия» не пострадала на выборах от общественного разочарования, порожденного нависшей над обществом угрозой осуществления пенсионной реформы.

Разумеется, это не так.

«Единая Россия» очень сильно проиграла на выборах 9 сентября. Но проигрыш этот — особого рода. «Единая Россия» уже сейчас, до ее прямой поддержки пенсионной реформы на думских голосованиях, потеряла в среднем 15–20 пунктов рейтинга в тех регионах, где прошли выборы.

Речь идет о голосах, отданных за список, в котором среди прочих партий значится партия «Единая Россия». Этот проигрыш, во-первых, не является абсолютным, потому что даже за вычетом этих 15–20 пунктов у «Единой России» остается немалый электоральный потенциал. И, во-вторых, этот проигрыш прикрыт фиговым листком выигрыша по так называемой мажоритарке. Что это означает на самом деле?

Что «Единая Россия» уже сейчас прячет себя, пытается получить поддержку неких почти анонимных кандидатов, не связанных с брендом «Единой России», но готовых после получения поддержки избирателей слиться с партией власти в единое целое. Иногда эти кандидаты совсем отмежевываются от «Единой России», иногда они это делают в более мягкой форме. Но очевидным фактом является то, что как только избирателю прямо предлагают проголосовать за «Единую Россию», находящуюся на таком-то месте в выборном списке, то голосуют за «Единую Россию» на 15–20 процентных пунктов меньше, чем раньше. Это — первое.

Второе. Президент России уже сейчас, по данным самых неалармистских социологических центров, потерял процентов 15 рейтинга.

Третье. Впервые за долгие годы возникли вторые туры, и их результаты тоже не могут радовать партию власти. Как, впрочем, и сам факт вторых туров.

Четвертое. Уличная активность хотя и мала, но отнюдь не может быть расценена как полностью бесперспективная с точки зрения завтрашнего роста этой активности. Зрелого протеста нет, а зародыши имеются. И вполне серьезные.

Пятое. Сколько процентов московских избирателей проголосовало за Собянина? Правильно — 22 %: при явке в 31 % (по итогам обработки 100 % голосов явка составила 30,96 %; на 18:00 она составляла 23,63 %, что ниже, чем было пять лет назад к этому часу — 26,5 %, а итоговая явка в 2013 г. составила 32,03 %; за Собянина проголосовали 70,2 % — С.К.) избирателей.

Паркетные политологи и социологи пытаются нас убедить в том, что это нормальный процент, что такова, мол, явка избирателей в Европе. При чем тут Европа? Неявка москвичей имеет совсем другую причину, чем неявка европейцев. Москвичи не аполитичны, они разочарованы. Разочарованы всем сразу: и возможностями повлиять на ситуацию с помощью выборов, и так называемым выборным меню. Как только возникнут мало-мальски мобилизационные выборы (а таковыми, безусловно, будут выборы в Думу в 2021 году), к урнам придет не 31, а 61 процент москвичей. И все 30 процентов ранее не приходивших дружно проголосуют против власти. То же самое с гораздо большей интенсивностью произойдет и в других местах, не столь сытых, как Москва.

Шестое. Что, собственно, будет с этой самой сытостью? Правительство и не только оно пытается воспроизводить ту же либерально-глобалистическую русскую экономическую модель, которая функционировала до Крыма и санкций. Но поскольку санкции ужесточаются и будут ужесточаться, то эта модель носит совершенно тупиковый характер. Нельзя пытаться в неявном виде заменить кредиты, которые берутся из резервуаров мировой экономики, кредитами, взятыми у пенсионеров.

Кстати, кто-то, может быть, помнит, что существовали такие облигации, которые советская власть в условиях послевоенной разрухи фактически навязывала населению. Ситуация с пенсионной реформой, возможно, — это капиталистический вариант того, что осуществлялось социалистической страной в условиях послевоенной разрухи. Но то, что проходит при социализме, при капитализме не проходит. Более того, встав на путь заимствования средств не у Рокфеллера и «Голдман Сакс», а у своего населения, можно далеко зайти и напороться на крупные неприятности.

( Read more... )

https://vamoisej.livejournal.com/2018/09/27/

Власть сейчас пытается сделать вид, что общество согласилось с предложенной пенсионной реформой. Она говорит о том, что по-настоящему широкого общественного уличного протеста нет, а «Единая Россия» не пострадала на выборах от общественного разочарования, порожденного нависшей над обществом угрозой осуществления пенсионной реформы.

Разумеется, это не так.

«Единая Россия» очень сильно проиграла на выборах 9 сентября. Но проигрыш этот — особого рода. «Единая Россия» уже сейчас, до ее прямой поддержки пенсионной реформы на думских голосованиях, потеряла в среднем 15–20 пунктов рейтинга в тех регионах, где прошли выборы.

Речь идет о голосах, отданных за список, в котором среди прочих партий значится партия «Единая Россия». Этот проигрыш, во-первых, не является абсолютным, потому что даже за вычетом этих 15–20 пунктов у «Единой России» остается немалый электоральный потенциал. И, во-вторых, этот проигрыш прикрыт фиговым листком выигрыша по так называемой мажоритарке. Что это означает на самом деле?

Что «Единая Россия» уже сейчас прячет себя, пытается получить поддержку неких почти анонимных кандидатов, не связанных с брендом «Единой России», но готовых после получения поддержки избирателей слиться с партией власти в единое целое. Иногда эти кандидаты совсем отмежевываются от «Единой России», иногда они это делают в более мягкой форме. Но очевидным фактом является то, что как только избирателю прямо предлагают проголосовать за «Единую Россию», находящуюся на таком-то месте в выборном списке, то голосуют за «Единую Россию» на 15–20 процентных пунктов меньше, чем раньше. Это — первое.

Второе. Президент России уже сейчас, по данным самых неалармистских социологических центров, потерял процентов 15 рейтинга.

Третье. Впервые за долгие годы возникли вторые туры, и их результаты тоже не могут радовать партию власти. Как, впрочем, и сам факт вторых туров.

Четвертое. Уличная активность хотя и мала, но отнюдь не может быть расценена как полностью бесперспективная с точки зрения завтрашнего роста этой активности. Зрелого протеста нет, а зародыши имеются. И вполне серьезные.

Пятое. Сколько процентов московских избирателей проголосовало за Собянина? Правильно — 22 %: при явке в 31 % (по итогам обработки 100 % голосов явка составила 30,96 %; на 18:00 она составляла 23,63 %, что ниже, чем было пять лет назад к этому часу — 26,5 %, а итоговая явка в 2013 г. составила 32,03 %; за Собянина проголосовали 70,2 % — С.К.) избирателей.

Паркетные политологи и социологи пытаются нас убедить в том, что это нормальный процент, что такова, мол, явка избирателей в Европе. При чем тут Европа? Неявка москвичей имеет совсем другую причину, чем неявка европейцев. Москвичи не аполитичны, они разочарованы. Разочарованы всем сразу: и возможностями повлиять на ситуацию с помощью выборов, и так называемым выборным меню. Как только возникнут мало-мальски мобилизационные выборы (а таковыми, безусловно, будут выборы в Думу в 2021 году), к урнам придет не 31, а 61 процент москвичей. И все 30 процентов ранее не приходивших дружно проголосуют против власти. То же самое с гораздо большей интенсивностью произойдет и в других местах, не столь сытых, как Москва.

Шестое. Что, собственно, будет с этой самой сытостью? Правительство и не только оно пытается воспроизводить ту же либерально-глобалистическую русскую экономическую модель, которая функционировала до Крыма и санкций. Но поскольку санкции ужесточаются и будут ужесточаться, то эта модель носит совершенно тупиковый характер. Нельзя пытаться в неявном виде заменить кредиты, которые берутся из резервуаров мировой экономики, кредитами, взятыми у пенсионеров.

Кстати, кто-то, может быть, помнит, что существовали такие облигации, которые советская власть в условиях послевоенной разрухи фактически навязывала населению. Ситуация с пенсионной реформой, возможно, — это капиталистический вариант того, что осуществлялось социалистической страной в условиях послевоенной разрухи. Но то, что проходит при социализме, при капитализме не проходит. Более того, встав на путь заимствования средств не у Рокфеллера и «Голдман Сакс», а у своего населения, можно далеко зайти и напороться на крупные неприятности.

( Read more... )