Ушёл из жизни Юрий Иванович Дроздов- легендарный разведчик.

http://wowavostok.livejournal.com/6115924.html

21 июня, в Москве на 92-м году жизни умер Юрий Иванович Дроздов – легендарный советский разведчик, бывший начальник управления нелегальной разведки КГБ СССР, создатель и один из первых руководителей подразделения спецназа «Вымпел». О смерти генерал-майора Дроздова сообщило пресс-бюро Службы внешней разведки РФ.

Юрий Дроздов родился в семье военнослужащего 19 сентября 1925 года. В 1943 году поступил и в 1944 году он окончил 1-е Ленинградское артиллерийское училище, эвакуированное в город Энгельс, после чего был направлен на фронт. Воевал командиром огневого взвода в 57-м отдельном истребительно-противотанковом дивизионе 52-й Гвардейской стрелковой дивизии. Участвовал в боях на территории Польши и Германии, за успешные действия во время штурма Берлина был награжден орденом Красной Звезды.

Гвардии младший лейтенант Юрий Дроздов в годы Великой Отечественной войны nvdaily.ru

В 1956 году Юрий Дроздов окончил Военный институт иностранных языков, после чего поступил на работу в КГБ. Годом позже[по протекции генерала Короткова] он был направлен в Берлин, где работал в Первом главном управлении (ПГУ) КГБ, занимавшемся внешней разведкой. В 1962 году Дроздов участвовал в обмене сбитого над СССР американского летчика Фрэнсиса Пауэрса на советского разведчика-нелегала Рудольфа Абеля. С 1964 года он был резидентом советской разведки в Китае, а в 1968 году стал заместителем начальника управления нелегальной разведки КГБ (Управления «С»). С 1975 года Дроздов работал резидентом советской разведки в США, официально занимая должность заместителя представителя СССР при ООН.

В 1979 году Юрий Дроздов занял посты руководителя Управления «С» и заместителя начальника ПГУ КГБ. В декабре того же года он руководил действиями спецгрупп КГБ во время штурма президентского дворца в Кабуле. «Штурм дворца длился 43 минуты. В этом бою из 60 человек участников мы потеряли из спецподразделений КГБ пятерых убитыми. Многие из тех, кто участвовал в том штурме, потом и составили костяк «Вымпела». Эти ребята не знали слова «невозможно». Равных им действительно не было», – вспоминал генерал Дроздов.

В 1981 году он стал одним из инициаторов создания группы специального назначения КГБ СССР «Вымпел», в течение многих лет являлся ее наставником.

Заместитель начальника Первого главного управления КГБ СССР генерал-майор Юрий Дроздов, 80-е годы.

e-news.su

В 1991 году Юрий Дроздов вышел в отставку в звании генерал-майора, позже возглавил частную аналитическую структуру, основанную отставниками внешней разведки. Занимался литературной деятельностью, стал автором ряда книг, включая мемуары под названием «Записки начальника нелегальной разведки».

http://warspot.ru/9331-umer-le...

Юрий Иванович Дроздов не просто разведчик — легенда. Большая часть его биографии — до сих пор в спецархивах под грифом "секретно" и станет известна, как он сам говорил, лет через сто.

===================================================

Юрий ДРОЗДОВ: «Вымпеловцы» — разведчики специального назначения»

— Юрий Иванович, вы ветеран Великой Отечественной войны. Будучи явлением вполне объективным, война тем не менее трансформируется в сознании и памяти каждого участника по-своему. Какой она видится вам сейчас, спустя шесть десятилетий?

— Как тогда, так и сегодня для меня и, конечно же, для других фронтовиков война прежде всего была серьезным и трудным испытанием на мужество, стойкость, верность Отчизне и долгу, поскольку речь шла о судьбе страны, родных и близких нам людей, о жизни каждого человека. Поэтому День Победы был и остается главным праздником, апофеозным, торжественным и горьким одновременно. Причем горьким не только оттого, что на полях сражений сложили свои головы дорогие мне люди. Сердце болит и тогда, когда приходится сталкиваться с новыми "толкователями" героической миссии наших войск и самой Победы, с их псевдоисторическими измышлениями. Кто-то деликатно оценивает результаты подобных "исследований" как подмену понятий. Я сторонник того, чтобы называть вещи своими именами: это — откровенное предательство. По отношению и к павшим, и к выжившим, да что там — ко всему народу!

Мне не довелось участвовать в войне с первых дней — тогда я еще учился в харьковской спецшколе, после чего в 1943-м был направлен в училище на девять месяцев, которые обернулись годом. Когда же в войска на вооружение поступила новая техника, нас задержали еще на полгода. О чем это свидетельствует? Да о том в первую очередь что руководство страны очень бережно относилось к военным кадрам, а не смотрело на них как на пушечное мясо. Поэтому домыслы новоявленных историков о том, что на явную смерть с легким сердцем посылали батальонами, мягко говоря, не обоснованны. Так говорят люди, которые, по меткому выражению Юлии Друниной, "ничего не знали о войне…".

А я рвался на фронт. Спал и видел себя на передовой. Особенно после того, как под Старой Руссой был тяжело ранен мой отец, Иван Дмитриевич, кадровый офицер русской армии, Георгиевский кавалер, за плечами которого была не только Первая мировая, но и Гражданская война. Известие о его ранении подстегнуло мое стремление как можно скорее оказаться в действующей армии и… Словом, меня и моих друзей даже из комсомола едва не выгнали за то, что мы предприняли самостоятельную попытку попасть на фронт, в Сталинград. Дома хранится фотография нашего выпуска харьковской спецшколы 1941 года: юноши, старающиеся казаться настоящими мужчинами, место которых — на настоящей войне. В живых остались единицы…

Наконец мечта осуществилась — меня направили командиром взвода в истребительный противотанковый дивизион одной из дивизий 1-го Белорусского фронта. Не раз приходилось балансировать на грани между жизнью и смертью, когда мы попадали, как говорится, из огня да в полымя. Но уцелел и встретил Победу в Берлине. Повезло? Отчасти. Но в большей степени я обязан этому не удаче, а преподавателям из военного училища, которые научили нас побеждать. Жесткие, требовательные, безмерно строгие, они не щадили нас в учении, дабы потом мы выжили в бою. Благодаря им мы воспринимали войну как суровую работу, на которой надо пахать до кровавых мозолей, чтобы достичь поставленной цели. Иначе говоря — одолеть врага и остаться в строю.

А наиболее памятный эпизод связан с наступлением на Берлин. После выхода с плацдарма на пути нашей колонны оказался советский танк Т-34. Судя по всему, здесь недавно был жаркий бой, и немцам удалось подбить машину. Как сейчас помню эту ужасную картину: искореженная "тридцатьчетверка", а на броне догорают останки экипажа, который, похоже, дрался до последнего снаряда. И с пальцев наших ребят стекают капли жира… Это было страшно.

— И каким же образом бывалый истребитель танков стал профессиональным разведчиком?

— Говорят, миром правит случай. Дело в том, что белая зависть к ребятам из разведки появилась еще во время войны, когда через позиции нашего дивизиона за линию фронта уходили офицеры в немецкой форме. Тогда-то у меня, девятнадцатилетнего мальчишки, в голове занозой засела мысль: "Вот эти люди пошли на действительно серьезную работу".

ФОТО : Слушатель Военного института иностранных языков. 1952 г.

В 1956 году, когда я уже был слушателем Военного института иностранных языков в Москве, к нам нагрянуло довольно много "купцов". Еще бы, при такой-то серьезной подготовке: 12 тысяч часов отводилось на изучение первого языка и до 10 тысяч — на овладение вторым. Кроме того, в это время пошла волна сокращения Вооруженных сил СССР, и наш вуз оказался в числе ненужных. А однажды к нам приехал с группой представитель КГБ генерал-майор Борисоглебский. Он пригласил меня, как старшину курса, чтобы узнать мое мнение о том, кого стоит брать, а кого нет. И уже собрался уходить, как неожиданно посмотрел на меня и спросил: "А сам-то куда идешь, старшина?". "Не знаю, — говорю, — куда пошлют, наверно". Вот тут генерал и предложил: "Я всех хороших ребят у тебя забираю, а их командира оставляю — непорядок! Идем к нам".

Почему бы и нет? И через две недели меня пригласили на Лубянку. На постоянную работу, которая, как водится, началась с учебы, точнее — с переподготовки в Ленинградском институте иностранных языков КГБ. А спустя какое-то время вызвали на Литейный проспект в местное управление и предложили перейти на нелегальную работу. Я заупрямился: "Какой из меня нелегал — лысина, двое детей, жилья нет!". Но был направлен в Германию, как выяснилось по прибытии, в качестве оперативного переводчика. И вновь я отказался, ибо в сравнении с той должностью, которую ранее занимал в армии, это было очевидное понижение. Разумеется, мой демарш не остался без последствий: мне приказали явиться на воспитательную беседу к генералу Короткову. Прибыл и изложил все как на духу. "И это все?" — удивился генерал. Через день мне уже поручили документирование разведчиков-нелегалов, а через семь — послали на север Германии с первым боевым заданием.

— В вашей богатой оперативной биографии наверняка есть интересные случаи, о которых уже можно поведать массовому читателю?

— После освобождения Абеля нам пришлось решать задачу по подготовке человека, который смог бы заменить его в США. Моя миссия заключалась в подборе кандидатуры нелегала, его документировании и выводе в страну назначения.

ФОТО: Ю.И. Дроздов с супругой. Берлин, октябрь 1957-го.[Со своей супругой , которая оставила надпись на стене Рейхстага "Я ЗДЕСЬ БЫЛА", Юрий Иванович познакомился в Берлине].

Сказано — сделано. У Георгия (оперативный псевдоним, разумеется) были небольшие изъяны в речи, поэтому мы подобрали ему "легенду", которая бы оправдывала такое произношение. Он стал выходцем с юга Германии, где многие жители имели славянские корни. Все прошло как по маслу. А вот напарницу ему пришлось подбирать с отличным знанием языка и безукоризненным произношением. Завербовали немку, которая после нескольких бесед согласилась сотрудничать с советской разведкой. Вскоре они вместе выехали за кордон.

Более 15 лет находилась на боевой работе эта пара разведчиков… Иногда мне приходилось проходить мимо дома в США, в котором жили эти нелегалы, и я постоянно думал об их мужестве, выдержке, целеустремленности и других качествах, позволивших им выполнить непростое задание. И таких разведчиков-нелегалов у нас было много. Есть они и сейчас. Пожалуй, это единственное, что можно о них рассказать. Во всяком случае пока.

— Была в вашей жизни и другая война — афганская…

— …Где пришлось выполнять очередное разведывательное задание вместе с подразделениями специального назначения. Мне, как и руководителю операции от ГРУ Василию Васильевичу Колеснику, а также представителям спецназа ГРУ ГШ и КГБ поручили спланировать и провести акцию по захвату резиденции Амина.

ФОТО :Через два часа — штурм дворца Тадж-Бек. Афганистан, 1979 г.

Замысел включал окружение дворца Тадж-Бек двойным кольцом и внезапный штурм. Причем поставленная спецназовцам задача отличалась предельной краткостью и конкретностью: все, что стреляет, подлежит немедленному уничтожению.

В штурме участвовали внештатная группа "Зенит", созданная из офицеров Первого главного управления КГБ, прошедших подготовку на курсах усовершенствования офицерского состава в Балашихе, группа "Гром" (из числа офицеров “Альфы”) и группа подполковника Александра Голубева — всего более 60 человек плюс мусульманский батальон майора Халбаева, бойцы которого прикрывали наступающих огнем бронемашин и эвакуировали раненых. В ходе динамичного сорокатрехминутного боя погибло пять спецназовцев, более половины получили ранения и контузии различной степени тяжести. Так, у одного из офицеров "Альфы" военные медики обнаружили на теле девять (!) входных отверстий от пуль и осколков. Впрочем, наши потери несопоставимы с тем уроном, который мы нанесли противнику: 180 человек были убиты, 2500 взяты в плен.

Не обошлось и без военных хитростей. К примеру, чтобы сбить с толку афганцев, каждый час заводили двигатели БТР, БМП, БМД, объясняя это необходимостью поддерживать рабочее состояние техники. А накануне штурма устроили торжественный ужин с офицерами бригады охраны дворца Амина — выпили за их здоровье, за нашу дружбу. Слово за слово, и постепенно они в общих чертах обрисовали нам, как организована служба на территории дворца. Хорошие среди них были мужики… Ничего не поделаешь, на войне все средства хороши! Война — искусство обмана.

ФОТО: Афганское удостоверение Ю.И.Дроздова на имя капитана Лебедева — заместителя командира мусульманского батальона по технической части. 1979 г.

Группу завязки боя из пяти человек возглавил капитан-спецназовец. Они выехали на грузовике на встречу с командиром одного из батальонов бригады, который и стал первым пленным в этой десятилетней войне. Ребята крепко шумнули, отвлекая на себя внимание охраны, а в это время за дело взялись основные силы. В числе первых погиб сотрудник внешней разведки Александр Якушев, смелый парень, прекрасный офицер. Ему едва исполнилось 23. Впоследствии мне пришлось навестить его отца, бывшего войскового разведчика, и детально описать картину боя. Помню, он спросил: "Сколько вас было?". Я обозначил соотношение сил и потерь, на что он заметил: "Такого не может быть!". И я его понимаю, ведь по правилам ведения войны наступающие, как минимум, втрое должны превосходить числом обороняющихся.

Конечно же, нам подсобили и две "Шилки", поливавшие со склонов огнем зенитные батареи противника и наблюдательный пункт дворца. Но главным нашим оружием было подлинное мужество ребят, таких, как оперуполномоченный “мусбата” старший лейтенант Байхонбаев и Эвальд Козлов. Последний был ранен в ногу на подступах к кабинету Амина. Впоследствии он стал Героем Советского Союза, первым командиром "Вымпела".

ФОТО: После штурма дворца Амина. 28 декабря 1979 года

— Спецназу сам Бог велел воевать в самом пекле, а вы-то как там оказались?

— Скажем, так сложились обстоятельства. Мы с генералом Владимиром Алексеевичем Кирпиченко приняли участие в одном из первых совещаний по планированию штурма. Высказывались многие. Изучив карту, я предложил свое видение операции и к вечеру был назначен ответственным за ее проведение. Кстати, в силу различных причин время штурма несколько раз переносилось. Зато он был подготовлен на совесть. Может, потому и не пришлось при штурме столкнуться с непредвиденными обстоятельствами.

— Юрий Иванович, а как появилось подразделение специального назначения "Вымпел"? И почему оно называется именно так?

— После возвращения из командировки в ДРА, 31 декабря 1979 года я и Вадим Алексеевич Кирпиченко доложили председателю КГБ Юрию Владимировичу Андропову об афганских событиях, после чего я предложил ему идею создания спецподразделения для решения задач, подобных операции "Шторм-333", в любой точке земного шара. Поразмыслив какое-то время, он приказал готовить бумаги. Во второй половине августа 1981 года высшее руководство страны приняло решение о создании в КГБ СССР совершенно секретного подразделения специального назначения для проведения операций за пределами страны в так называемый "особый период".

Его первым командиром, как я уже упоминал, стал капитан 1 ранга Эвальд Козлов. Кстати, именно поэтому отряд и назвали "Вымпелом" — прямая ассоциация с адмиральским брейд-вымпелом на мачте.

Читать дальше: https://cont.ws/@artads/646273