Оригинал взят у

russobalt_k в Толкование Хитроустого

...И все же самым собранным здесь оставался Путин. Он же, похоже, был самым бодрым и оптимистичным в целом зале. С первых его реплик создалось впечатление, что президент всем вполне доволен — показателями в стране и ставкой ЦБ, работой правительства и отношениями с Турцией, перспективами сирийской кампании и даже провокационными вопросами из зала. Ничто не могло его поколебать.

Путин щелкал вопросы один за другим как орехи. Он лавировал между ними — или сказать: жонглировал? — позволяя себе отвечать сразу на два-три вопроса за раз. Каким бы острым ни было вопрошание — от турок или украинцев, от либеральной звездочки или лоббиста региональных интересов, от ненавистницы Ротенберга или сторонника дальнобойщиков — у президента на все был готовый ответ.

А его все грузили и грузили вопросами, плакатики все взлетали над залом в каждую путинскую паузу. Казалось: к чему вопросы, все же понятно! Но журналисты все запускали горсти в этот источник всех ответов, и не могли насытиться. И спустя час, и два часа ничего не менялось.

Трансляция любви

К середине пресс-конференции стало отчетливо ясно — Путин общается тут не с журналистами. Те были здесь как бы случайно. Путин через их головы говорил со своим народом — называя «очень важными» те вопросы, скажем, о пенсиях, которые большинству присутствующих в зале были малоинтересны.

Именно в адрес российского народа президент три с лишним часа транслировал главный месседж всей пресс-конференции — спокойней, граждане! Все нормально, все под контролем. Нерешаемых проблем нет, люди работают. Я, Владимир Путин, в курсе ваших бед и проблем. И когда вам больно, я горюю вместе с вами. Но знайте: Небеса не рухнут, последние времена не настали. Бодрее, граждане!

Это было как заклинание, как сеанс массовой терапии для огромной страны. В двадцати шагах от меня выступал самый влиятельный на планете человек — подвижный, разговорчивый, невысокий и лысоватый, в пиджаке, с руками-ногами, как у всех, — и занимался ровно одним: трансляцией в мир своей непоколебимой убежденности в собственной правоте и верности курса тысячелетнего государства.

В месседже, который через головы журналистов Путин посылал городу и миру, почти не чувствовалось дыхания кризиса, практически не было войны или санкций. Зато в нем сквозила любовь — к дальнобойщикам и военно-морским офицерам, к татарскому народу и пенсионерам Югры, к космодрому Восточный и жителям Донбасса, к мальчику-инвалиду Матвею и либеральной оппозиции.

Этой любви хватало на всех соотечественников, на каждый из регионов России; даже Турции с Украиной достались путинская любовь, и уверенность, и человеческое участие.

В лучах этой путинской любви аудитория млела, все становилось на свои места, исчезали тревожные сомнения, вертевшиеся в голове вопросы смотрелись мелко и вздорно, и будущее великой страны выглядело если не совершенно блестящим, то определенно светлым.

Денис Тукмаков