askudashev

Оригинал взят у

Мой дед лично знал Островского и часто пересекался с ним в гражданскую войну.

Никола́й Алексе́евич Остро́вский (16 (29) сентября 1904, в селе Вилия, Острожский уезд, Волынская губерния — 22 декабря 1936, Москва) — советский писатель, автор романа «Как закалялась сталь».
кино про писателя:

Watch on YouTube

"С 1927 года и до конца жизни Островский был прикован к постели неизлечимой болезнью. По официальной версии, на состоянии здоровья Островского сказались ранение и тяжёлые условия работы. Окончательный диагноз — «прогрессирующий анкилозирующий полиартрит, постепенное окостенение суставов». Современные врачи на основании сохранившихся данных о состоянии здоровья писателя и течении его болезни установили, что Островский умер от рассеянного склероза."

Учительнице литературы нашей хуторской школы вздумалось разобрать со своими учениками (7-й класс) роман «Как закалялось сталь». Чтобы молодые взяли в пример Павку Корчагина. Чтобы позавидовали той героической эпохе. Чтобы вообще поговорить на тему: есть ли сегодня в жизни место подвигу?

На первых же страницах романа покоробила подловатость натуры Павки – он подсыпал махорки в тесто для куличей, которое затеяла перед Пасхой матушка отца Василия – он преподавал в школе Закон Божий. Он, Павка, ещё бы толчёного стекла туда сыпанул, совсем по-революционному было б. За этот геройский поступок Павку погнали из школы. Тогда-то и выработался его мстительный характер, он поклялся: «Никому не прощу своих обид! Не забуду, не прощу!»

Павка (а, скорее автор – Николай Островский) вообще не терпел поповского сословия. Попы у него руководят антисоветскими восстаниями. Отец Василий почему-то оказывается во главе эсэровского комитета, хотя из истории известно, что эсэры были стопроцентные атеисты. Павка, когда победила большевистская революция, выгнал из дома поповскую семью и разметил в нём райком: «В большом зале, где благочестивые хозяева лишь в престольные праздники принимали гостей, теперь всегда людно. Поповский дом стал партийным комитетом». Отомстил. Молодец. Где бедовали батюшка с семьёй – не сообщается.

Не терпит Павка и обыкновенного семейного счастья. Уже после гражданской войны он отдыхает в санатории в Евпатории. Получает письмо от матери, она пишет, что там, в Крыму, живёт её старинная знакомая Альбина Кюцам. Мать спрашивает: не мог бы Павлуша навестить её? И Павка решает провести у этих самых Кюцам недельку. Является к ним. Обычная семья: отец, мать, две дочери – Лиля и Тая, и сын Георгий. Островский пишет: «Семья Кюцам радушно приняла Корчагина». Чем же ответил Павка на радушие? Ему сразу не понравился старик Кюцам – хмурый какой-то. А Лиля просветила гостя: папаша страшный деспот, убивает всякую инициативу и малейшее проявление воли. Какую же инициативу убивает папаша? Какую волю давит? Позже выясняется: запрещает Леле беспорядочные половые связи, что было модно в первые послереволюционные годы. Читаем:

«Кюцам сосредоточенно размешивал сахар в стакане и зло поглядывал поверх очков на сидящего перед ним гостя.

— Семейные законы теперешние осуждаю, — говорил он. — Захотел — женился, а захотел — разженился. Полная свобода.

Старик поперхнулся и закашлялся. Отдышавшись, показал на Лелю:

— Вот со своим хахалем сошлась, не спросясь, и разошлась, не спрашивая. А теперь, извольте радоваться, корми ее и чьего-то ребенка. Безобразие!»

А ведь прав старик Кюцам. Такие семейные законы и я осуждаю. Но Павка, он же человек передового общества, потому у него другие представления о семейной жизни: «Ночью Павел долго думал о семье Кюцам. Случайно занесенный сюда, он невольно становился участником семейной драмы. Он думал над тем, как помочь матери и дочерям выбраться из этой кабалы… Выход был один: расколоть семью — матери и дочерям уйти навсегда от старика. Но это было не так просто. Заниматься этой семейной революцией он был не в состоянии, через несколько дней он должен уехать».

Ничего себе революционер! Побыл в семье, которая его приняла доброжелательно и радушно, два дня, и сразу же определил: надо её расколоть! И вбил первый клин: переспал с Таей. А ведь незадолго до этого, ещё в Киеве, он сурово осудил одного ловеласа, некоего Файло, который похвалялся: «Можешь меня поздравить: я вчера обработал Коротаеву». Реакция Павки была мгновенной: «Корчагин схватил дубовый табурет и одним ударом свалил Файло на землю. В кармане Корчагина не было револьвера, и только это спасло жизнь Файло». Павку потому и отправили в санаторий в Евпаторию, что он сильно переволновался от этого случая, надо нервную систему успокоить. Ну, а когда ему подвернулась безропотная Тая, он тут же её обработал. Окажись там был Файло, он имел полное право повоспитывать Павку дубовым табуретом по голове.

Но что дальше? А дальше Павке надо было уезжать в Харьков, и он покидает Кюцамов, не доведя революцию до конца, что его не красит как борца с косностью и домостроем.

В Харькове (тогда это столица Украины) Павка попытался устроиться на работу. У него там были приятели, обещали помочь. Правда, выразили сомнение: а сможет ли он, больной, чем-то заниматься. Павка сильно обиделся: «Неужели ты можешь подумать, Аким, что жизнь загонит меня в угол и раздавит в лепешку? Пока у меня здесь стучит сердце, — и он с силой притянул руку Акима к своей груди, и Аким отчетливо почувствовал глухие быстрые удары, — пока стучит, меня от партии не оторвать. Из строя меня выведет только смерть. Запомни это, братишка».

Ну, раз стучит… Устроил его Аким в секретную часть секретариата Цека. Чем Павка там занимался и что такое секретная часть – в романе не раскрывается. Секрет. Но что-то в этой самой части у Павки не заладилось – пришлось уйти. И тогда братишка Аким направил его в редакцию газеты с целью «проверить возможность его использования на литературном фронте». Да, только так: всюду фронт.

«В редакционной коллегии Павла встретили предупредительно. Заместитель редактора, старая подпольщица, задала ему несколько вопросов:

— Ваше образование, товарищ?

— Три года начальной школы.

— В партийно-политических школах были?

— Нет.

— Ну что же, бывает, что и без этого вырабатывается хороший журналист. Мы можем дать вам работу и вообще создать вам подходящие условия. Но для этой работы необходимы все же обширные знания. Особенно в области литературы и языка».

Павка уверил старую подпольщицу, что нет таких задач, с какими бы не справился стойкий большевик.

Дали ему несколько заданий. Он добросовестно писал статьи, заметки. К сожалению, трёх лет начальной школы оказалось недостаточно для побед на газетном фронте. Старая подпольщица прямо ему сказала:

«— Товарищ Корчагин! У вас есть большие данные. При углубленной работе над собой вы можете стать в будущем литературным работником, но сейчас вы пишете малограмотно. Из статьи видно, что вы не знаете русского языка. Это неудивительно, вы не имели времени учиться. Но использовать вас мы, к сожалению, не можем.

Корчагин встал, опираясь на палку. Правая бровь судорожно вздрагивала.

— Что же, я с вами согласен. Какой из меня литератор? Я был хороший кочегар, неплохой монтер. Умел хорошо ездить на коне, будоражить комсу, но на вашем фронте я неподходящий рубака».

Обиделся он. Не оценили его большевистское старание. И отправился в Крым довершать начатую там революцию в семье.

Итак, Павка снова у Кюцамов. И такое с его появлением поднялось! «Старик, узнав о его приезде, взбесился и поднял в доме невероятную бучу. На Корчагина, само собой, легло руководство сопротивлением. Старик неожиданно встретил энергичный отпор со стороны дочерей и жены, и с первого же дня второго приезда Корчагина дом разделился на две половины, враждебные и ненавистные друг другу».

Представляете, жили спокойно люди, пусть не всегда ладили друг с другом, пусть жизнь их убога и сера, но было спокойно. Но вот вихрем враждебным врывается ррррреволюционер – и тут же среди членов семьи вспыхивают вражда и ненависть. Старик Кюцам, возможно, не подарок. Возможно, у него тяжёлый характер. К тому же Маркса не читал, также как и Ленина. Можно сказать, старорежимного воспитания человек. Но какие-то моральные принципы у старика Кюцама были. И нельзя сказать, что нездравые принципы, по крайне мере те, что касаются отношений между мужчиной и женщиной. Он не терпел блуда. К тому же старик Кюцам кормилец, тянул на себе на себе всю семью. Работал старик в кооперативе по 12 часов, да ещё на дом брал заказы – он был хорошим сапожником и столяром. Изготовить стул или стол бесшумно невозможно – строгал, пилил, подгонял детали. А Павка был уверен: старик намеренно зудит пилой, чтобы помешать ему изучать «Капитал» Маркса. Тае он изложил план действий: «Раз уж я в эту драку влез, будем доводить ее до конца. И у тебя и у меня личная жизнь сейчас безрадостна. Я решил запалить ее пожаром».

Скажите, это нормальный человек?

Чтобы создать старику Кюцаму невыносимую жизнь, Павка собирал у себя ночами таких же бездельников как и сам.

«Стала появляться у Корчагина молодежь. Тесновато становилось иногда в маленькой комнатке. Словно гул пчелиного роя доносился к старику. Пели дружным хором:

Нелюдимо наше море,
День и ночь шумит оно…
и любимую Павла:
Слезами залит мир безбрежный,
Вся наша жизнь – тяжелый труд,
Но день настанет неизбежный,
Неумолимо грозный суд!
Пусть слуги тьмы хотят насильно
Связать разорванную сеть,
Слепое зло падет бессильно,
Добро не может умереть!»

«Слепое зло» - это, разумеется, старик Кюцам. А добро – это сам Павка.

А потом заводили ещё одну любимую Павкину:Лейся вдаль, наш напев, мчись кругом —
Над миром наше знамя реет…
Оно горит и ярко рдеет, —
То наша кровь горит огнем…

Напоминает спевку активистов домкома из фильма «Собачьего сердца».

Старику Кюцаму не давали спать, а ему сранья на работу. На тяжёлый труд. И брёл он, несчастный, невыспавшийся. Злым возвращался домой.

А Павка весь день валяется на кровати с «Капиталом», прерываясь иногда на любовные утехи с Таей.

Вскоре Павка решил, что пожар в семье уже достаточно занялся – пора сваливать. И, захватив с собой Таю, поехал в Харьков. При этом честно предупредил любовницу: если что – разбегаемся без всяких обязательств. Тая безропотно соглашается.

Для Павки семья – это вообще что-то подозрительное. Брат Артём женился. Его семейная жизнь произвела на Павку тягостное впечатление: ««Какая нелёгкая затянула сюда Артема? Теперь ему до смерти не выбраться. Будет Стёша рожать каждый год. Закопается, как жук в навозе. Ещё, чего доброго, депо бросит, — размышлял удручённый Павел, шагая по безлюдной улице городка. — А я было думал в политическую жизнь втянуть его».

Да это же счастье: большая семья! Счастье – родительская любовь. Счастье – семейная жизнь. Лишён Павка всего этого. Для него другие святыни – партия прежде всего. Он так и говорит Тоне Тумановой, своей первой, ещё юношеской, любви:

далее :
http://www.chaskor.ru/article/pavka_korchagin_-_pomes_sharikova_i_shvondera_36112

Помирал символично в особняке на Мертвом переулке (сейчас Пречистенский), в советские времена для семинаристов "Как закалялась сталь" была первая книга, которую давали для изучения, писать что о ней думают как изложено выше не заставляли.

PS Мой друг по институту, всегда знакомясь с девушкой сначала ее стыдил, а потом как то не спеша она ему давала. Сейчас этот способ используют пикаперы, То есть сначала оскарбляют, девушка пытается доказать что она не такая и дает то, что этот подонок хочет. Именно поэтому говорят что бабы бандитов любят, да не любят, любая баба должна быть уверена что она самая лушая, должна очень себя любить какая она есть, и из-за этого уродам доказывает что она хорошая, - да знают они что ты хорошая, это им и надо!
Так же постороено продвижение подонков во власть, как добровольно народ заставить на себя работать? -надо делать так что бы народ сам доказывал, что он хороший. Кстати, в этом секрет продвижения того же Хрущева, таких руководителей было как грязи, именно так строилась власть в государстве. К слишком "сознательным" всегда направляли вот такого уродца.
Как конкуренты грызуться? Оскарбляют друг друга, пока кто-то не дрогнет и не будет оправдываться. В этом идея Островского, власть через унижение. Интересно, а было ли "стыдно за прожитые годы"?