![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
«Надо удирать в Россию»
Oct. 8th, 2019 03:00 amhttps://hullam-del-ray.livejournal.com/?skip=10
В среде белорусских националистов принято негативно отзываться о советском периоде истории страны. При этом они с особой теплотой вспоминают время в промежутке между революцией и Второй мировой войной, когда Польша занимала все западные области страны. Но жители тех самых регионов испытывали к полякам совершенно иные чувства. Пока в соседней Белорусской ССР власть Советов занималась государственным строительством и взращивала национальную интеллигенцию, в Польше белорусов превращали в людей второго сорта. Какими методами велась полонизация белорусского меньшинства?
«Единственная цивилизационная сила»
Сразу после обретения независимости от Российской империи в 1918 году польское государство задалось целью восстановить Речь Посполитую в границах 1772 года, когда ее частью были западные и центральные области Украины, Литва и Белоруссия. План начали претворять в жизнь в феврале 1919 года, когда западные области бывшей Российской империи покинули немецкие дивизии. Серьезного сопротивления поляки не встретили и за год заняли всю территорию Литовско-Белорусской ССР и правобережной Украины.
Поляки изначально рассматривали себя как «доминирующую и единственную цивилизационную силу», способную, по выражению Романа Дмовского, «к политической организации данного края». Привычная жизнь людей на воссоединенных территориях изменилась, но лояльности к новой власти местное население не проявило.
«Крестьянский элемент стоит на непреклонной точке отрицательного отношения и к Польше, и к Литве, признавая себя только русскими и желая себя видеть в составе единой, неделимой России, — писал в декабре 1919 года историк Александр Баханович, составлявший для Колчака и Деникина доклад о положении дел на национальных окраинах бывшей империи. — Насильно вводимый в школах белорусский язык, или так называемую "мову", крестьяне и слышать не хотят, а многие деревни взяли из школ своих детей только потому, что преподавание введено на белорусском наречии».
Также в его докладе рассказывается о том, что поляки беспощадно искореняют все, что может иметь малейший намек на русское, а жандармы и легионеры арестовывают и избивают по любому, даже самому незначительному поводу. «Создаются всякие "белорусские учрэждения" из католиков и вообще поляков, которые устами своих ставленников фабрикуют "Белорусские декларации" о желании народонаселения края присоединиться к Польше», — пишет Баханович.
Рижский мир, положивший конец Советско-польской войне и разделивший Белоруссию и Украину, обязывал польское правительство соблюдать права и свободы западнорусского населения. Однако за соблюдением этого обязательства никто следить не собирался, поэтому никаких возможностей «культивировать свой родной язык, организовывать и поддерживать свои школы, развивать свою культуру и образовывать с этой целью общества и союзы» жителям «Кресов Всходних» (так в Польше называли территорию западных Украины и Белоруссии) не предоставили.
Вместо этого началась жесткая полонизация населения.
«Белоруссии самой историей предназначено быть мостом для польской экспансии на Восток. Белорусская этнографическая масса должна быть переделана в польский народ. Это приговор истории, и мы должны этому способствовать», — заявлял в 1922 году польский политик Александр Мейштович.
Подобные настроения были широко распространены среди польской элиты.
«Роль Польши и поляков заключается в продвижении на Восток света европейской цивилизации», — заявлял в 1923 мэр Гродно Станислав Войцеховский.
Вопросы веры
Еще в 1921 году правительство Белорусской народной республики (БНР) в изгнании выпустило заявление, в котором говорилось, что всем белорусам в польской дельнице грозит национальная смерть. И это были не просто громкие слова. Ассимиляция затронула как православное, так и католическое население запада Белоруссии. Причем польские власти сознательно вбивали клин между этими группами — размежевание населения по религиозной принадлежности значилось первым пунктом программы полонизации.
Католиков планировали «окружать атмосферой польской культуры» и постоянно подчеркивать их религиозную близость с новыми властями. В среде православных предполагалось уничтожать русофильские настроения и вести к лояльности Польше через предварительную белорусизацию.
Католическое население воспринималось как более близкое, а православных белорусов желали прежде всего вырвать из лона общерусской культуры, поддерживая среди них националистические настроения. Их полонизация должна была идти постепенно. Общерусское самосознание белорусов, которое было очень распространено в народной среде, воспринималось официальной Варшавой как главная угроза целостности Польского государства.
«Сознательный белорусский элемент придерживается прорусской ориентации. В первом ряду стоят здесь давние русские симпатии, вместо них мы должны выработать симпатии к Польше, — писал воевода региона Белосток Генрих Осташевский. — Выражаясь кратко, наше отношение к белорусам может быть определено так: мы желаем одного и настойчиво требуем, чтобы это национальное меньшинство думало по-польски. В настоящее время белорусов еще можно ассимилировать в единое русло польской культуры».
Вместе с тем большинство тогдашних польских исследователей и публицистов отмечали опасность радикализации белорусского национального движения и говорили о том, что процесс национального строительства у белорусов необходимо сохранить и контролировать. Но максимум, который была готова дать им Варшава, — это роль «младших братьев» в государственном проекте новой Речи Посполитой. Выходцев из Западной Белоруссии старались не допускать не только к государственным должностям, но и в систему местного самоуправления.
Объяснялось это еще и тем, что среди белорусов были сильно распространены коммунистические идеи.
«Отношение к белорусам со стороны многих начальников и определенной части общественности очень пренебрежительное. Нас считают то москалями, то большевиками, то вообще людьми второго сорта», — писали виленские «Белорусские ведомости» 10 октября 1921 года.
( Читать дальше... )
«Единственная цивилизационная сила»
Сразу после обретения независимости от Российской империи в 1918 году польское государство задалось целью восстановить Речь Посполитую в границах 1772 года, когда ее частью были западные и центральные области Украины, Литва и Белоруссия. План начали претворять в жизнь в феврале 1919 года, когда западные области бывшей Российской империи покинули немецкие дивизии. Серьезного сопротивления поляки не встретили и за год заняли всю территорию Литовско-Белорусской ССР и правобережной Украины.
Поляки изначально рассматривали себя как «доминирующую и единственную цивилизационную силу», способную, по выражению Романа Дмовского, «к политической организации данного края». Привычная жизнь людей на воссоединенных территориях изменилась, но лояльности к новой власти местное население не проявило.
«Крестьянский элемент стоит на непреклонной точке отрицательного отношения и к Польше, и к Литве, признавая себя только русскими и желая себя видеть в составе единой, неделимой России, — писал в декабре 1919 года историк Александр Баханович, составлявший для Колчака и Деникина доклад о положении дел на национальных окраинах бывшей империи. — Насильно вводимый в школах белорусский язык, или так называемую "мову", крестьяне и слышать не хотят, а многие деревни взяли из школ своих детей только потому, что преподавание введено на белорусском наречии».
Также в его докладе рассказывается о том, что поляки беспощадно искореняют все, что может иметь малейший намек на русское, а жандармы и легионеры арестовывают и избивают по любому, даже самому незначительному поводу. «Создаются всякие "белорусские учрэждения" из католиков и вообще поляков, которые устами своих ставленников фабрикуют "Белорусские декларации" о желании народонаселения края присоединиться к Польше», — пишет Баханович.
Рижский мир, положивший конец Советско-польской войне и разделивший Белоруссию и Украину, обязывал польское правительство соблюдать права и свободы западнорусского населения. Однако за соблюдением этого обязательства никто следить не собирался, поэтому никаких возможностей «культивировать свой родной язык, организовывать и поддерживать свои школы, развивать свою культуру и образовывать с этой целью общества и союзы» жителям «Кресов Всходних» (так в Польше называли территорию западных Украины и Белоруссии) не предоставили.
Вместо этого началась жесткая полонизация населения.
«Белоруссии самой историей предназначено быть мостом для польской экспансии на Восток. Белорусская этнографическая масса должна быть переделана в польский народ. Это приговор истории, и мы должны этому способствовать», — заявлял в 1922 году польский политик Александр Мейштович.
Подобные настроения были широко распространены среди польской элиты.
«Роль Польши и поляков заключается в продвижении на Восток света европейской цивилизации», — заявлял в 1923 мэр Гродно Станислав Войцеховский.
Вопросы веры
Еще в 1921 году правительство Белорусской народной республики (БНР) в изгнании выпустило заявление, в котором говорилось, что всем белорусам в польской дельнице грозит национальная смерть. И это были не просто громкие слова. Ассимиляция затронула как православное, так и католическое население запада Белоруссии. Причем польские власти сознательно вбивали клин между этими группами — размежевание населения по религиозной принадлежности значилось первым пунктом программы полонизации.
Католиков планировали «окружать атмосферой польской культуры» и постоянно подчеркивать их религиозную близость с новыми властями. В среде православных предполагалось уничтожать русофильские настроения и вести к лояльности Польше через предварительную белорусизацию.
Католическое население воспринималось как более близкое, а православных белорусов желали прежде всего вырвать из лона общерусской культуры, поддерживая среди них националистические настроения. Их полонизация должна была идти постепенно. Общерусское самосознание белорусов, которое было очень распространено в народной среде, воспринималось официальной Варшавой как главная угроза целостности Польского государства.
«Сознательный белорусский элемент придерживается прорусской ориентации. В первом ряду стоят здесь давние русские симпатии, вместо них мы должны выработать симпатии к Польше, — писал воевода региона Белосток Генрих Осташевский. — Выражаясь кратко, наше отношение к белорусам может быть определено так: мы желаем одного и настойчиво требуем, чтобы это национальное меньшинство думало по-польски. В настоящее время белорусов еще можно ассимилировать в единое русло польской культуры».
Вместе с тем большинство тогдашних польских исследователей и публицистов отмечали опасность радикализации белорусского национального движения и говорили о том, что процесс национального строительства у белорусов необходимо сохранить и контролировать. Но максимум, который была готова дать им Варшава, — это роль «младших братьев» в государственном проекте новой Речи Посполитой. Выходцев из Западной Белоруссии старались не допускать не только к государственным должностям, но и в систему местного самоуправления.
Объяснялось это еще и тем, что среди белорусов были сильно распространены коммунистические идеи.
«Отношение к белорусам со стороны многих начальников и определенной части общественности очень пренебрежительное. Нас считают то москалями, то большевиками, то вообще людьми второго сорта», — писали виленские «Белорусские ведомости» 10 октября 1921 года.
( Читать дальше... )
