askudashev

Начало>>>

Существенным отличием Украины от России является ее меньшая ресурсная обеспеченность, в силу чего деградация экономики шла более быстрыми темпами. Кризис окончательно подкосил экономику Украины и поставил ее на грань олигархических войн, когда сжавшийся национальный продукт не мог обеспечить прежний уровень и динамику грабежа.

Остался последний путь — отъема активов у конкурентов. Это и наблюдалось в последне годы на Украине — волна рейдерских захватов захлестнула страну. «Революционеры» Майдана обвиняют в них клан Януковича, чем пытаются оправдать необходимость государственного переворота, как следствие справедливого возмущения широких народных масс. Однако это либо непонимание, либо сознательный увод от проблемы: любой президент на месте Януковича в подобных обстоятельствах был бы вынужден использовать свой административный ресурс в деле грабежа и страны, и конкурирующих кланов.

Сказанное говорит о том, что экономическая деградация Украины к началу событий конца 2013 года стала носить всеобъемлющий характер. Организационная и управленческая структура страны также деградировали, причем этому способствовала специфика Украины, как страны с крайне небольшим опытом государственного строительства. Исторически Украина практически всегда была частью каких-то более крупных территориальных и государственных образований, поэтому украинская управляющая элита попросту не обладала традицией самостоятельного существования и управления страной. Это привело к тому, что российский сценарий приведения олигархов к каким-то границам и нормам был на Украине практически нереализуем — построить «вертикаль управления» как систему балансов интересов различных бандитских кланов, оказалось невозможным. В силу этого обстоятельства олигархи Украины всегда были менее управляемы и не слишком склонны к соблюдению хоть какой-то этики.

Наконец, третье ключевое условие существование государства — идеология — тоже так и не была найдена на Украине. Точнее, она существовала, но исключительно деструктивная в своей основе. Многие исследователи, говоря об украинской идеологии, указывали на ее характерную негативистскую особенность: она носила подчеркнуто антисоветский, а затем и антироссийский характер, однако никакой конструктивной основы в себе не несла. Украинство в рамках этой идеологии всегда выступало антитезой некой «русскости», причем понятие «русскости» было широко и безбрежно, что позволяло трактовать его в любом направлении.

Во многом это напоминает идеологию «Аль-Кайеды» по своей сути: ее идеологическая конструкция тоже основана исключительно на «борьбе против». В отсутствие конкурирующей идеологии она была в положении рака на безрыбье, однако откровенно деструктивный характер ее не позволял расширять социальную базу и не нёс никаких созидающих начал. В итоге «Аль-Кайеда» быстро столкнулась с пределом роста, недостаточным для достижения заявленных целей, и превратилась в маргинальное террористическое течение, не имеющее никаких исторических перспектив. Появление ИГИЛ с более конструктивными идеологемами построения государства, четко адресованными конкретной социальной аудитории, немедленно (за считанные годы) привело к перетягиванию социальной базы «Аль-Кайеды» к ИГИЛ и внезапному взрывному росту его популярности среди масс.

Подытоживая сказанное, можно констатировать, что украинский проект, созданный с момента обретения независимости, подошел к концу. Полная деградация основных условий дееспособности государства привела к тому, что государство Украина прекратило свое существование «по факту». Государственный переворот 2014 года стал ее финальным аккордом, и с этого момента начался иной этап, а возможно, и принципиально иной проект новой Украины, и говоря по правде, проект чрезвычайно опасный для окружающих, и для России в первую очередь. Крах прежней Украины объективно привел к запуску сценария по построению квазинацистского государства, которое готово разрешить сложившиеся к сегодняшнему дню противоречия через войну — вначале внутреннюю, а затем неизбежно и внешнюю. К ведению обычной политики развития страны через рост производства и экономики она уже неспособна, единственный шанс на выживание заключается в военной победе, которая и должна дать новые ресурсы, взамен проеденных ранее олигархами.

Нам, живущим в России, события на Украине должны показывать, к чему идет наш собственный режим, который является почти зеркальным отражением украинского. Россию пока спасает накопленная в тучные годы «подушка безопасности», однако учитывая, с какой скоростью компрадорское правительство Медведева раздает ее по олигархическим кланам под вывеской «антикризисного плана», можно с уверенностью предполагать, что максимум к следующему году она будет проедена и мы вплотную подойдем к той же самой стадии олигархических войн, что и Украина. Все остальные признаки устойчивости государства в России также стремительно деградируют.

Отсутствие государственной идеологии и создание вместо нее политтехнологических симулякров оставляет на плаву единственную идеологию — неолиберализм, который не озвучивается прямо ввиду своей откровенно бесчеловечной этики, однако по факту именно он является основой, определяющей деятельность властной и управляющей элиты. Неолиберализм глубоко антагонистичен сущности русской цивилизации и поэтому полагать его конструктивной идеологией для нас крайне неразумно: его предназначение — прикрыть колониальный характер российской администрации лозунгами о правах человека, свободах и прочих общечеловеческих ценностях.

Ничем от пресловутого «украинства» с точки зрения развития государства неолиберализм не отличается и не может отличаться: его задача не состоит в созидании, это лишь один из способов внешнего управления подмандатной территорией, что бы вслух туземной администрацией не заявлялось.

С остальными признаками дееспособности государства в России тоже неважно, и пока относительная устойчивость страны обеспечивается отсутствием внутриэлитной войны. После доедания накопленных запасов ее запуск становится неизбежным, вопрос лишь в формах и методах.